Menu
Пред След
A+ A A-

Остриженная любовь

Остриженная любовьВ 6 «А» – физика. Солнце стройными лучами пробивается сквозь шторы, и кажущиеся золотыми пылинки танцуют внутри лучей медленный и загадочный танец. Немного душно. Темноволосая пухлогубая девочка расстегивает на кофте еще одну пуговку, а светленький, худенький мальчик смотрит на нее влюбленными глазами, в которых читается благоговение религиозного фанатика.

Наташа нравится ему давно, еще с тех пор, когда она пришла к ним в класс из другой школы, а до этого пропускала год по болезни или оставалась по лености. Рома не знает. Ему лишь известно, что ей в мае будет пятнадцать, а ему в июне – 13. Это неважно. Важно, что он испытывает окрыляющее его чувство влюбленности, кажется, что жизнь обрела великий смысл, и он неожиданно стал старательно причесываться, ваксить полуботинки и завидовать Валерке, у которого уже появились «намеки» на усы.

Вдоволь наслушавшийся рассказов товарищей о якобы уже бывших у них «амурных» приключениях, Ромка решает действовать. На маленьком листочке бумаги в клеточку он, как можно красивее, пишет: «Милая Наташа! Ты мне сильно нравишься, давай с тобой дружить. Рома». Записка плывет к ее парте, передаваемая потными руками и сопровождаемая насмешливыми, ехидненькими взглядами. Она ее развернула, опустились вниз красивые ресницы. Рома не замечает, что у него открылся рот, и предательски трясется нижняя губа. Не выкинула! Пишет ответ. Мальчик немного успокаивается, а ответ уже идет от первого ряда и вот он уже в руке, заветный кусочек розовой промокашки: «Рома, ты мне тоже нравишься, приходи сегодня к пяти к моему дому. Захвати бутылочку вина». Ромка чуть не подпрыгивает к потолку от счастья.

До конца уроков он избегает встречаться с ней взглядами и летит домой семимильными шагами, как ему кажется, не касаясь бренной земли.

До вечера он не может найти себе места: моет голову, потрошит во дворе копилку-«грибок». Содержимое под шляпкой тянет даже еще на большую шоколадку. Знакомая продавщица удовлетворена ответом, что у родителей гости, и под ее реплику подруге: «С каких это пор Витька с Алькой стали гостей красным поить?» Рома уже несется к ее дому. Наташка вышла «вся из себя» с подкрашенными ресницами и лиловыми губами. Она увела Ромку за гаражи и, усевшись на лавочке, достала из кармана пластиковый стакан: «Наливай!». Ромка, не так представлявший первое свидание, опешил. Слова любви, заученные еще дома, растворились в голове, зубы рвали неподатливую пробку. Бутылку открыли, выпили.

Что-то горячее разлилось у Ромки внутри, и в то же время им стала одолевать, сменившая смущение легкость, душа снова воспарила.

- Хороший ты парень, Рома! Молодец, что вина принес! Ее липкие от шоколада губы коснулись его щеки. И не пристаешь ко мне, можешь звать меня Бэби или Люкс, у меня в той школе такое «погоняло» было.

Ромка робко положил руку на круглое колено, Бэби прижалась к нему горячей щекой и зашептала: «Я тебя потом целоваться научу, миленький, а сейчас мне пора, заругают». Наташка с сожалением глянула на пустую бутылку. Чмок в щечку.

- Ну, я побегу?
- Когда еще встретимся?
- В воскресенье, у Нельки предки в Саратов уезжают, приходи прямо в 41-ю квартиру. Не забудь бутылочку вина.

Три дня Ромка цветет от счастья. «Уже целовались, – небрежно бросает он Коле в туалете, – я ж не тюфяк, в воскресенье встречаемся на хате». Беспокоит одно – копилка-то пустая.

- Мам! Мы сегодня с Колей в игровой зал решили сходить, тот раз он меня водил, дай немного денег. Мать дала. Явно мало! Рома по лужам бежит к бабе Ане.

- Бабуля, дай денег на игровой зал.

Баба Аня долго гладит внучка по головке и дает.

- Играйте, больше не могу, сейчас время-то какое тяжелое.

Ромка, бросив «спасибо», уже летит к отцу – последняя инстанция.

В выходной глава семьи завтракает перед телевизором, за трапезой – четвертинка водки, пиво. Друзей сейчас звать накладно, внушила ему мать. Придут с самогоном, а сожрут на стольник.

- Пап! В школе постричься велели.

Рома смотрит правдивыми глазами на отца. Отец вручает чаду хрустящую купюру.

- Смотри, аккуратно чтоб постригли, чубчик оставь.

Из 41-й слышна музыка. Бэби и Нелька (которой уже семнадцать!), радостно хихикая, разливают вино, танцуют на паласе, затем по очереди учат Ромку целоваться. Мальчик теряет голову. «Все кружится», – думает Ромка, старательно жмуря глаза.

- Давай, Бэби, выпроваживай его, сейчас уже Шемановский придет.

Как сквозь сон слышит Ромка Нелькин голос. Наташка сует ему пальто.

- Сейчас бабка придет, разбегаемся!
- Но, девочки, чуть не забыл, я на вино деньги у отца взял, как на стрижку. Постригите, пожалуйста.

Смеясь, подруги усаживают гуляку перед зеркалом, звенят ножницы, на вафельное полотенце летят клочки светлых волос.

- Все! Ништяк!
- А вот тут шею в парикмахерской бреют.

Рома тычет себя в загривок. В ход идет электробритва Нелькиного отца, затылок клиента блестит бильярдным шаром.

- Все, все!

Паренька подталкивают к двери. В подъезде Ромка сталкивается с двумя парнями. Одного он знает: хорошо одетый Шемановский, уже после армии. Куда они идут ему невдомек.

Вот это я! С двумя сразу «пересосался»! Да никто не поверит. Счастливый, вприпрыжку несется домой.

Отец еще допивает пиво, старательно выбирает кости из ребер микроскопической воблочки.

- Ну, как тебя постригли?

Сильная рука властно срывает с Ромки вязанную серую шапочку.

- Алька! Глянь, как эти курвы мальчишку изуродовали.

У отца отвисает массивная челюсть.

- Суки! Перепьются там, в этой парикмахерской, с кобелями. Точно пьяные стригли! Пойдем разбираться!

Отец уже оделся и почти волочит Ромку по двору.

- Где тебя стригли?
- На вокзале!
- Толян! Кто там, на вокзале, нынче работает в парикмахерской? – не здороваясь, бросает отец знакомому приемщику тепловозов.
- Ты что? На вокзале давно и парикмахерской нет.

Волглые отцовские перчатки со шлепком врезаются в Ромкину щеку.

- Отцу врать! У-у! Запорю!

Ромку ведут в городскую парикмахерскую, и там, вышвырнув сына на середину комнаты, Виктор орет.

- Кто его стриг? Алкоголички! Стервы! Кто парня изуродовал?

Женщины бегут по углам. Одна, самая смелая, с необъятной фигурой и низким голосом, подходит к буяну и спокойно режет.

- Виктор Иванович, вы что же себе думаете? Разве мастер способен на такое художество? Кто его стриг, тот держал ножницы впервые! Детские шалости, брили электробритвой. Вот от нее волоски.

Да отца доходит вся чудовищность положения. Пока он замахивается, Ромка делает финт, подсмотренный в футбольной телетрансляции, и, пулей вылетев из здания, чешет к бабе Ане.

Старушка качает седой, покрытой клетчатым платком, головой, чмокает губами.

- Один выход, внучек. Эту безобразность уничтожить!

Бабка что-то стрижет, мылит внуку голову и потом добривает перед и темя, оставшейся от деда опасной бритвой. Ромка с бритой головой похож на чеченского боевика.

Вечером приходит мать, приносит рюкзачок с книжками, плачет. Ночуй у бабки, отец психует, в школу не проспи.

В школе, красный, как рак, Ромка до последнего не снимает шапчонку. После звонка на первый урок все орут: «Фантомас! Шайка бритоголовых! Череп Ходжи-Мурата!».

Учитель останавливает веселье. У Ромы на глазах слезы обиды. Бэби же весело, она охорашивает перед зеркальцем каштановый локон. Ее толкают и суют Ромкину записку: «Милая Наташа! Пострадал через нашу любовь. Напиши, когда встретимся. Роман».

Ответ теперь приходит на обороте Ромкиного послания, он ужасен: «Прости, я с лысаками не дружу, Бэби».

От горя Рома не хочет ходить в школу. Родители, неизвестно откуда узнавшие все, не ругают, но методично внушают каждый день одно: эта девочка – шлюха, пьяница, курилка, бывает в дурных компаниях, шляется по подъездам. Вот подхватишь заразу, СПИД. А сколько хороших девочек! Вот дружи с Верочкой Селиной, Наташей Паршиной.

Через месяц долбежка возымела действие. Рома уже люто ненавидит бывшую любовь.

Весна доцветает, конец учебного года, в цветущей акации копаются мохнатые пчелы. Ромка загорел и похорошел, и прическа теперь у него сделалась самая модная.

...И вот на литературе неожиданная записка от нее: «Рома! Ты мне снова нравишься. Поехали на велосипедах в посадки. Прихвати бутылочку вина. Жду ответа. Бэби». Роман взрывается от негодования. Предательница! Скрипя зубами, он тянет руку.

- Александра Федоровна! Тут записки глупые пишут, прочтите в назидание всему классу.

Сквозь очки литератор читает, класс от смеха сползает под парты, а Наташка выбегает из кабинета, бросив Ромке: «Тебе большие ребята морду в кровь расшибут!».

Но никто ему морду расшибать и не думает, а Ромка с достоинством советует Сережке, который хочет дружить с веселой, шустренькой Ирочкой: «Не торопись, Серый, еще не знаешь, сколько горя любовь принести может? Айда лучше в игровой зал.

Александр ЧЕКИНЕВ

Читайте также интересные новости:

Яндекс.Реклама

Реклама от google

Замечания и предложения направляйте по адресу: uezd1966@mail.ru. Контакты Новостной сайт 18+. При использовании материалов сайта активная гиперссылка на atkarskuezd.ru обязательна. Любое незаконное копирование без указания источника преследуется по законам РФ. Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.